ельно красным цветом
  и исчезла по крайней мере, из поля зрения Ральфа.
   - Я ослеп! - громким, пронзительным голосом завопил мужчина. -Я
  ослеп! Ослеп!
   - Нет, - ответил Ральф, поднимаясь на дрожащих ногах. - Ты просто...
  Седовласый, завопив, упал на пол. Он катался по бело-черному кафелю,
  закрыв лицо руками и издавая вопли, как мальчишка, которому прищемило
  дверью пальцы. Сквозь растопыренную пятерню Ральфу были видны его щеки.
  Они угрожающе багровели.
   Ральф приказал себе оставить этого типа в покое, ибо тот безумен, к
  тому же опасен, как гремучая змея, но он был слишком напуган и пристыжен
  содеянным, чтобы принять этот, вне всякого сомнения, отличный совет.
  Мысль, что на карту поставлена жизнь, что он должен был либо одержать
  верх над нападавшим, либо умереть, уже начинала казаться нереальной.
   Ральф, наклонившись, положил ладонь на руку мужчины в свитере.
  Безумец откатился от него и начал колотить грязными ботинками по полу,
  словно ребенок, бьющийся в истерике.
   - Ах ты сукин сын! - вопил он. - Ты в меня чем-то выстрелил! - А
  затем уж совсем невообразимое: - Я тебя по судам затаскаю!
   - Думаю, прежде тебе самому придется объясняться, - возразил Ральф.
  Он увидел лежащий на полу нож, потянулся к нему, но затем остановился.
   Пожалуй, лучше, чтобы на ноже не осталось его отпечатков пальцев.
  Ральф выпрямился, голова у него кружилась, и на мгновение шум стучащего
  в окно дождя