блачка.
   "Ты же не добежишь до нее; разве ты не знаешь, как это бывает во
  сне?
   Каждая вещь, к которой стремишься, превращается во что-то другое".
   Нет, в стихотворении говорилось иначе... Но как? Ральф не был уверен.
   Сейчас он помнил только то, как оно заканчивалось: рассказчик слепо
  бежал от чего-то мертвого (Оборачиваясь через плечо, я видел очертания),
  преследующего его в лесу... Преследующего и догоняющего.
   И все же он приближался к темному очертанию на песке. И оно не
  превратилось ни во что другое, и, когда Ральф упал на колени перед
  Кэролайн, он сразу понял, почему не мог узнать свою жену: что-то ужасное
  произошло с ее аурой. Та прилипала к коже Кэролайн, как отвратительный
  грязный мешок. Тень Ральфа упала на нее, и Кэролайн тотчас закатила
  глаза, как лошадь, разбившаяся при прыжке через высокий барьер. Она
  дышала пугающе учащенно, и при каждом выдохе из ее ноздрей выдувалась
  черно-серая аура.
   Ее "веревочка", превратившаяся в лохмотья, была пурпурночерного
  оттенка - цвета гноящейся раны. Когда Кэролайн открыла рот, намереваясь
  закричать снова, неприятная светящаяся субстанция слетела с ее губ,
  исчезнув так стремительно, что Ральф едва уловил ее присутствие.
   "Я спасу тебя, Кэрол!" - крикнул он. Упав на колени, он стал
  разгребать песок вокруг головы, так собака роет землю, чтобы достать
  спрятанную кость... И когда ему в голову пришло это сравнение,