ение, Ральф
  понял, что Розали - собака, совершающая обход Гаррис-авеню в ранние
  утренние часы, - сидит рядом с его кричащей женой. Неужели это его мысль
  материализовала собаку? Он увидел, что Розали тоже окружена такой же
  отвратительной черной аурой. Между передними лапами у нее была зажата
  пропавшая панама Билла МакГоверна, имевшая такой вид, будто собака
  достаточно повеселилась, грызя ее, с тех пор как панама сменила
  владельца.
   "Так вот куда подавалась панама", - подумал Ральф, затем повернулся к
  Кэролайн и стал рыть еще быстрее. И все же ему удалось освободить лишь
  одно плечо.
   "Брось меня! - крикнула Кэролайн. - Не забывай, я уже мертва! Следи
  за человеком в белом, Ральф! Ва..."
   Волна, стеклянно-зеленая, с белой пенистой опушкой, взметнулась на
  высоту десяти футов. Она прокатилась по песку, замораживая мошонку
  Ральфа своим холодом и погребая голову Кэролайн под пенистой шапкой.
  Когда волна отступила, Ральф издал крик ужаса, обратив взгляд к
  равнодушному синему небу. Отступающая волна за считанные секунды
  проделала то, на что радиации потребовался месяц, - она унесла волосы
  Кэролайн, сделав ее лысой. И нимб над ее головой, в том месте, из
  которого выходила "веревочка", стал выпирать бугром.
   "Нет, Кэролайн!" - завопил Ральф, разгребая песок еще быстрее.
   Тот становился все более сырым и тяжелым.
   "Брось меня, - сказала Кэролайн. С каждым словом