жнему струились из ее головы. А
  сзади в своем собственном маленьком "конверте" темноты сидела Розали,
  мрачно взирая на него с зажатой теперь в зубах потрепанной chapeau
  <Шляпа (франц.)> Мак-Говерна.
   Один глаз Кэролайн выпал, скатившись на мокрый песок, словно комочек
  ежевичного желе. Жуки теперь вырывались из пустой глазницы.
   "Кэролайн! - кричал Ральф. - Кэролайн! Кэро..."
  
  2
  
   - ...лайн! Кэролайн! Кэр... Неожиданно, в момент осознание того, что
  сон закончился, Ральф упал.
   Полное осознание пришло уже на полу спальни. Ему удалось смягчить
  падение, вытянув руку вперед, - возможно, таким образом он избавил себя
  от сильнейшего удара головой, однако спровоцировал вспышку боли в левом
  боку под повязкой. И все же боль пересиливали чувство страха,
  отвращение, ужасная, болезненная тоска - но более всего переполняющая
  все его существо благодарность. Кошмар - без сомнения, самый ужасный сон
  из всех снившихся ему - кончился, и он снова пребывал в мире реальных
  вещей.
   Ральф снял полурасстегнутую пижамную куртку, проверил, не прошла ли
  кровь сквозь повязку, затем сел. Эти действия лишили его последних сил;
  мысль о том, чтобы подняться - даже для того, чтобы снова лечь в
  кровать, - сейчас была не выполнима. Возможно, немного позже, когда его
  замирающее в панике сердце немного успокоится.
   "Могут ли люди умереть от приснившегося кошмара?" - размышлял Ральф и
  в ответ услышал голос