ого
  кошмара, когда ему снилась покойная жена. Что-то внутри него хотело
  сжаться и кричать от ужаса, и Ральф понял, что если он не успокоит это
  нечто немедленно, то действительно закричит. Закрыв глаза, он стал
  глубоко дышать, с каждым вдохом пытаясь вызвать образ еды: помидора,
  картофеля, мороженого, брюссельской капусты. Доктор Джамаль научил
  Кэролайн этой простейшей технике расслабления, часто это помогало ей
  уменьшить или вовсе снять сильнейшие головные боли - даже в последние
  шесть недель, когда опухоль совершенно вырвалась из-под контроля, эта
  методика иногда срабатывала, а теперь вот она помогла Ральфу справиться
  с паникой.
   Сердцебиение успокоилось, и ощущение, что ему просто необходимо
  закричать, начало проходить.
   Продолжая делать глубокие вдохи и думать (яблоко, груша, кусочек
  лимонного пирога) о еде, Ральф аккуратно надел колпачки на линзы
  бинокля. Руки у него еще дрожали, но он уже мог управлять их движениями.
  Зачехлив бинокль, Ральф поднял левую руку и взглянул на повязку. Алое
  пятно в центре размером с таблетку аспирина, кажется, не собиралось
  увеличиваться. Хорошо.
   "Ничего хорошего, Ральф".
   Довольно справедливо, однако это утверждение не могло помочь решить
  сразу, что именно произошло и как поступать дальше. Первый разумный шаг
  - отложить анализ сна о Кэролайн на потом, а сейчас определить, что же
  происходит на самом деле.
   - Я бодрствовал