аррис-авеню и Уитчхэм-стрит, осветили улицу, она исчезла
  тем же путем, что и пришла, пустившись наутек неуклюжей увечной рысью, и
  Ральфу стало жаль собаку. Если хорошенько подумать, то кем была Розали,
  как не еще одной Старой Клячей Гаррис-авеню, только вот она не могла
  утешиться рюмочкой джина или партией в покер с себе подобными. Она
  растворилась в темноте как раз вовремя - на Гаррис-авеню медленно
  въезжала полицейская машина. Сирена была выключена, зато работала
  мигалка, окрашивающая спящие дома этой части Гаррис-авеню всплесками
  красного и синего цветов. Ральф отложил бинокль в сторону и подался
  вперед в своем кресле, внимательно наблюдая за происходящим. Сердце
  часто билось в груди, отдаваясь в висках.
   Патрульная машина поползла еще медленнее, миновав "Красное яблоко".
   Включился прожектор, луч света заскользил по фронтонам спящих домов.
  Когда прожектор осветил номер дома Мэй Лочер (86, Ральфу даже не
  пришлось напрягаться, чтобы увидеть номер), зажглись задние огни, и
  машина остановилась.
   Двое полицейских в форме вышли из машины и направились по подъездной
  дорожке к дому, не обращая внимания на мужчину, наблюдающего за ними
  через темное окно второго этажа дома на противоположной стороне, равно
  как и на бледнеющие золотисто-зеленые отпечатки следов, по которым они
  шагали. Они остановились - видимо, совещались, - и Ральф приложил
  бинокль к глазам. Он был