, конечно, иронично приподнимая бровь) - мужчины
  и женщины, чей отдых так хрупок и чуток. Ральф неожиданно осознал, что
  Эд, Элен и малютка Натали были самыми молодыми обитателями их округи...
  А теперь вот Дипно здесь больше не живут.
   "Я могу спуститься вниз, - подумал Ральф. - Я хорошо впишусь, просто
  еще один из золотого века Билла".
   Но он не мог. Его ноги словно свинцом налились, и Ральф был вполне
  уверен, что, встань он сейчас, тотчас же грудой костей рухнет на пол.
   Поэтому он остался в роли наблюдателя, следя через окно за
  разворачивающейся перед ним пьесой на сцене, обычно пустовавшей в это
  время суток... Исключая редкие появления Розали. Это была его пьеса, он
  стал ее автором благодаря одному-единственному анонимному телефонному
  звонку. Вновь появились санитары с носилками, на этот раз они двигались
  медленнее, потому что на носилках лежала накрытая простыней фигура.
  Тревожные красносиние блики мигалок скользили по простыне, по
  очертаниями ног, бедер, рук, шеи, головы.
   Ральф, казалось, снова погрузился в сон. Под простыней он увидел свою
  жену - не Мэй Лочер, а Кэролайн Робертс, в любой момент голова ее могла
  расколоться, и черные жуки, те, которые разжирели, питаясь больными
  клетками ее мозга, начнут выбираться наружу.
   То, что вырвалось у него из груди, не поддавалось определению - это
  были невыразимые звуки печали и ярости, ужаса и усталости. Он долго
  сидел