о никогда не
  видели?
   - Я не просто недолюбливаю ее, Ральф; я ненавижу ее. Послушайте, я -
  католик, моя милая матушка была католичкой, мои дети - если они у меня
  будут - станут служками в соборе Святого Иосифа. Великолепно.
   Быть католиком просто великолепно. Сейчас разрешается есть мясо даже
  в страстную пятницу. Но если вы считаете, что быть католиком
  автоматически означает быть противником абортов, то глубоко ошибаетесь.
  Видите ли, я католик, которому приходится допрашивать людей, избивающих
  своих детей или спускающих их с лестницы после веселенькой ночки,
  утопленной в ирландском виски.
   Лейдекер, расстегнув ворот рубашки, вытащил золотой медальон и
  показал его Ральфу.
   - Мария, мать Иисуса. Я ношу его с тринадцати лет. Пять лет назад я
  арестовал человека с точно такой же вещичкой. Он только что сварил
  заживо своего двухлетнего пасынка. Я рассказываю вам чистую правду.
  Парень поставил огромную кастрюлю с водой на газ, а когда та закипела,
  схватил мальчугана за щиколотки и опустил в кастрюлю, словно рака.
  Почему? Потому что малыш мочился в кроватку. Так он нам объяснил. Я
  видел тело, и я скажу вам, что по сравнению с этим фотографии, которые
  так любят показывать "Друзья жизни", не более чем детский лепет.
   Голос Лейдекера слегка задрожал, выдавая внутреннее напряжение.
   - Но больше всего меня поразило то, как этот парень плакал и как он,
  держась за медальон