понял, что в конце концов он может пробежать оставшиеся ступени
  лестницы.
  
  4
  
   Кэролайн лежала в дверном проеме кухни, разметавшиеся волосы
  прикрывали лицо. Ральф подумал, что в этом есть что-то особенно ужасное;
  она выглядела так неряшливо, а уж неряшливой Кэролайн никогда не хотела
  быть. Опустившись на колени, Ральф убрал волосы с ее лба и глаз. Кожа
  Кэролайн под его пальцами была столь же холодной, как и его промокшие
  туфли.
   - Я хотел перенести ее на диван, но для меня она очень тяжелая, -
  пояснил Билл, нервно теребя смятую панаму. - Моя спина, ты же знаешь...
   - Я знаю, Билл, все нормально, - успокоил его Ральф.
   Просунув руку под спину Кэролайн, он поднял жену. Ему она вовсе не
  казалась тяжелой, наоборот - легкой, почти такой же легкой, как
  созревший одуванчик, готовый в любой момент отдать свое семя ветру.
   - Хорошо, что ты оказался рядом.
   - Я как раз собирался уходить, - рассказывал Билл, идя вслед за
  Ральфом в гостиную и по-прежнему теребя панаму. Это заставило Ральфа
  вспомнить о старике Дорренсе Марстелларе с его книжкой стихов. "На твоем
  месте я не стал бы больше прикасаться к нему, Ральф, - сказал старик
  Дорренс. - Я и так уже не вижу твоих рук".
   - Я выходил, когда услышал грохот... Должно быть, это она упала... -
  Билл оглядел темную от грозы гостиную, лицо его было одновременно
  безумным и каким-то алчным, глаза, казалось, искали то, чего здесь