ся?
   Ответ стал ясен, как только Ральф разложил все по полочкам, однако он
  по-прежнему испытывал внутреннее сопротивление при мысли, что ему
  предстоит поведать Мак-Говерну о происходящем с ним в последнее время.
  Он припомнил тот день, когда застал Билла сидящим на скамье в парке и
  оплакивающим старинного друга и ментора Боба Полхерста. Ральф пытался
  рассказать Биллу об аурах, но тот, казалось, не слышал его, Мак-Говерн
  был слишком занят, разыгрывая свою обычную сценку по поводу того, как
  плохо быть старым.
   Ральф подумал об иронично приподнятой брови. О неизменном цинизме.
   О вечно унылом вытянутом лице. О намеках, которые частенько
  заставляли Ральфа улыбаться, но вызывали и комплекс неполноценности. А
  потом еще отношение Мак-Говерна к Луизе: снисходительно бессердечное.
   И все же дело обстояло несколько иначе, и Ральф знал это. Билл
  МакГоверн был способен на добрый поступок и - возможно, что более важно
  в данном случае, - на понимание. Они знали друг друга лет двадцать, а
  десять прожили в одном доме. Мак-Говерн был поверенным Кэролайн, и если
  Ральф не мог поговорить о происходящем с Биллом, с кем же ему тогда
  говорить?
   Ответа, казалось, не было.
  
  Глава десятая
  
  1
  
   Туманные круги вокруг фонарей исчезли, когда начало проясняться небо
  на востоке, и к девяти часам утра установился теплый и ясный день -
  пожалуй, началось бабье лето. Ральф спустился вниз