действительно произошел
  какой-то приступ.
   Ничто из виденного им в ту осень не подготовило его к этому, Ральф не
  думал, что к этому вообще можно подготовиться.
   Второй мир - таинственный мир аур - снова стал видимым, и на этот раз
  его было настолько много, что Ральф даже и представить себе не мог
  подобного... Настолько много, что, подумал он, не умирают ли люди от
  перенасыщения восприятия. Гаррис-авеню превратилась в яростно сверкающую
  страну чудес с перехлестывающими друг друга сферами, конусами и
  полумесяцами всех цветов радуги. Деревья, которым оставалось еще около
  недели до полной трансформации, пылали подобно факелам в глазах и разуме
  Ральфа. Небо невозможно было описать; оно оглушительно звенело синевой.
  Телефонная линия в западной части Дерри все еще была наземной, и Ральф
  зачарованно взирал на провода, вряд ли замечая, что он затаил дыхание и
  ему необходимо немедленно сделать вдох, чтобы не потерять сознание.
  Трепещущие желтые спирали волнами катились по черным проводам, напомнив
  Ральфу шесты у входа в парикмахерскую в те времена, когда он был еще
  ребенком. Почти ежесекундно это шмелеобразное вращение прерывалось
  остроконечным вертикальным импульсом красного цвета или зеленой
  вспышкой, которая, казалось, мгновенно растекалась в обе стороны,
  затмевая желтые круги, прежде чем рассеяться.
   "Ты смотришь на людские разговоры, - подумал он. - Тебе это известно,
  Ральф?