Ральф открыл глаза, почти
  уверенный, что ауры исчезнут, но этого не произошло; мир по-прежнему
  кричал и вращался в цвете движения и глубоких, резонирующих звуках.
   "Когда же я начал видеть их? - стал вспоминать Ральф, возобновляя
  свой путь к дому. - Когда же начали появляться лысоголовые
  доктора-коротышки?" Однако не видно было никаких докторов - ни
  лысоголовых, вообще никаких; не появлялись ангелы; не выглядывали и
  дьяволы. Только...
   - Смотри под ноги, Робертс! Неужели не видишь, куда идешь?
   Слова, резкие и немного тревожные, казалось, обладали физической
  тканью; все равно что провести рукой по дубовым панелям, которыми обшиты
  стены старинного аббатства. Остановившись, Ральф увидел миссис Перрин.
  Она отступила с тротуара на проезжую часть, чтобы не оказаться сбитой с
  ног, и теперь стояла по щиколотку в опавших листьях с тяжелой сумкой в
  руке, грозно взирая на Ральфа из-под густых бровей. Аура, окружавшая ее,
  была твердого, не-шутите-со-мной серого цвета формы выпускника
  Вест-Пойнта.
   - Ты что, пьян, Робертс? - отрывисто спросила она, и неожиданно
  буйство красок и ощущений исчезло из мира, и снова это была лишь
  Гаррисавеню, тонущая в прекрасном, солнечном осеннем утре.
   - Пьян? Я? Вовсе нет. Трезв как стеклышко, честное слово.
   Ральф протянул ей руку. Миссис Перрин, которой было за восемьдесят,
  но выглядела она намного моложе, взглянула на его