рлышком, лакомились
  жареными моллюсками и любовались скользящими по темно-синему океану
  парусниками. Когда это было? В 1964-м? Или в 1967-м? Какая разница?..
  Изменения в режиме сна тоже не имели бы никакого значения, закончись все
  только этим; Ральф приспособился бы к переменам не только с легкостью,
  но даже с благодарностью. Все книги, которые он прочитал в то лето,
  казалось, подтверждали народную мудрость: с возрастом люди спят меньше.
   Если потеря одного часа сна была той единственной ценой, которую ему
  необходимо уплатить за сомнительное удовольствие быть семидесятилетним,
  он заплатил бы с радостью и считал бы себя абсолютно здоровым.
   Но этим дело не кончилось. В первую неделю мая Ральф проснулся от
  птичьего пения в 5.15. Он пытался затыкать на ночь уши ватой,
  сомневаясь, однако, что это поможет. Будил его вовсе не щебет
  вернувшихся с зимовки птиц и не грохот случайного грузовика, несущегося
  по Гаррис-авеню. Ральф всегда относился к той категории людей, которых и
  пушками не разбудишь, и вряд ли что-то изменилось в его натуре.
  Изменилось что-то в его голове. Там появился таймер, который с каждым
  даем включался немного раньше, и Ральф не имел ни малейшего
  представления, как положить конец этому.
   К началу июля Ральф выпрыгивал из сна внезапно, как чертик из
  табакерки, самое позднее в 4.30 - 4.45, а в середине июля - не такого
  знойного, как в 1992