от времени ходишь в библиотеку
  или беседуешь с Элен, когда та выходит о ребенком на прогулку, ужинаешь
  и либо располагаешься на террасе, либо изредка навещаешь Мак-Говерна или
  Луизу Чесс. А что потом? Снова читаешь и смотришь телевизор, принимаешь
  душ и ложишься спать. Сидячий образ жизни.
   Скучный.
   Неудивительно, что ты так рано просыпаешься".
   Какая чепуха! Жизнь его только казалась неактивной, на самом деле все
  было не так. И сад служил тому отличным примером. То, что он делал там,
  конечно, не заслуживало специального приза, однако было крайне далеко от
  "ленивого копания". Чаще всего он полол, пока пот не выступал на его
  рубашке темными пятнами, напоминающими раскидистые деревья, нередко
  Ральфа охватывала дрожь от переутомления, когда он наконец-то позволял
  себе уйти в дом. Скорее всего, это "ленивое копание" можно было
  охарактеризовать как "наказание", но наказание за что? За пробуждения до
  рассвета?
   Ральф не знал, да и не хотел знать. Работа в саду заполняла большую
  часть дня, она уводила его от мыслей, казавшихся неприятными, и этого
  было вполне достаточно, чтобы оправдать утомление ноющих мышц и
  мелькание черных точек перед глазами. Ральф стал отдавать саду все силы
  сразу после Четвертого июля - в Восточном Мэне уже поспевали ранние
  фрукты, и продолжал работать весь август, когда поздние сорта изнывали
  от засухи... - Тебе следует бросить все это, - сказал ему однажды