а брюк платок, украдкой
  взглянув, чист ли тот, и вытер лоб.
   - Надеюсь, ты не станешь возражать, Ральф, если я скажу, что ты не
  выглядишь хорошо.
   Ральф возражал, но не знал, как сказать об этом.
   - Ты бледен, вспотел, к тому же соришь на улице.
   Ральф удивленно взглянул на женщину.
   - Что-то выпало из твоей газеты. Кажется, это рекламный проспект. -
  Неужели?
   - Тебе и самому это отлично известно. Подожди меня секунду.
   Легко встав, она пересекла тротуар, наклонилась (хотя бедра у нее
  были широковаты, ноги Луизы показались Ральфу все еще необычайно
  стройными для женщины шестидесяти восьми лет) и подняла проспект, затем
  вернулась и села рядом.
   - Вот так, - сказала она удовлетворенно. - Теперь ты больше не
  соришь.
   Ральф невольно улыбнулся:
   - Благодарю.
   - Не стоит. Пожалуй, сегодня можно себе позволить гамбургер и
  диетическую колу. Я стала слишком толстой после смерти мистера Чесса. -
  Ты вовсе не толстая, Луиза.
   - Спасибо, Ральф, ты настоящий джентльмен, только не увиливай. У тебя
  закружилась голова? Да ты чуть сознание не потерял!
   - Просто мне надо было перевести дух, - натянуто улыбнулся Ральф,
  поворачиваясь к стайке ребят, играющих в бейсбол в парке. Дети играли,
  забыв обо всем на свете. Ральф позавидовал совершенству их дыхательной
  системы.
   - Надо же, переводил дух.
   - Именно так.
   - Просто переводил дыхание.
   - Луиза, ты словно заезженная