еню в сторону
  Строу-форд-парка. - Привет, Розали, - пробормотал Ральф, проводя ладонью
  по глазам. Наступал четверг - день, когда на Гаррис-авеню собирали
  мусор, поэтому он вовсе не удивился, увидев Розали, ставшую неотъемлемой
  частью окрестностей за последние пару лет. Она лениво брела по улице,
  исследуя залежи отбросов и скопления пустых консервных банок с
  проницательностью пресыщенного старьевщика с блошиного рынка.
   Теперь Розали - хромавшая в это утро особенно сильно и выглядевшая
  такой же усталой, как и Ральф, - нашла нечто, похожее на большую кость,
  и потрусила прочь с добычей в зубах. Ральф наблюдал за собакой, пока та
  не скрылась из вида, затем просто сидел, скрестив руки на коленях и
  обозревая молчаливые окрестности. Яркие уличные фонари лишь усиливали
  иллюзию, что Гаррис-авеню не что иное, как опустевшая после вечернего
  представления сцена, покинутая актерами, которые разбрелись по домам;
  вся перспектива создавала впечатление нереальности, казалась
  галлюцинацией.
   Ральф Робертс сидел в кресле, в котором ему предстояло провести еще
  столько предутренних часов, и ждал, когда свет и движение наполнят
  раскинувшийся перед ним мир. Наконец первый актер - почтальон Пит -
  появился на сцене справа. Он проехал по Гаррис-авеню на велосипеде,
  доставая свернутые газеты из сумки и точно притормаживая у тех дверей,
  которые являлись его целью.
   Ральф понаблюдал