ю скоро поглотит безобразная опухоль свежего
  синяка; распухшие губы и щеки в крови. Шатаясь, словно пьяная, она
  направлялась к "Красному яблоку", казалось, ничего не видя уцелевшим
  глазом.
   Но еще более пугающим, чем вид Элен, было то, как она весла Натали.
   Женщина небрежно прижимала испуганного ребенка к бедру, словно связку
  школьных учебников, как бывало десять - двенадцать лет назад.
   - О Господи, она же уронит ребенка! - опять закричала Сью.
   Она находилась шагов на десять ближе к двери, чем Ральф, но не
  сдвинулась с места - просто стояла, все так же прижимая ладони к лицу.
   Ральф больше не ощущал усталости. Он бросился к двери, распахнул ее и
  выбежал на улицу. И подоспел как раз вовремя, чтобы обхватить Элен за
  плечи, когда та, ударившись бедром о ящик с мороженым - слава Богу, хоть
  не тем, на котором она держала Натали, - двинулась в обратном
  направлении.
   - Элен! - крикнул он. - Господи, Элен, что случилось?!
   - А?.. - отозвалась та странным тоном, абсолютно не похожим на всегда
  такой оживленный голос молодой женщины, иногда сопровождавшей его в
  кино.
   Здоровый глаз Элен остановился на нем, и Ральф увидел то же выражение
  непонимания, говорящее, что женщина не знает, кто она такая, где
  находится и что и когда случилось. - А?.. Ральф?.. Что?..
   Ребенок начал соскальзывать вниз. Ральф отпустил Элен, кинулся к
  Натали и успел ухватить малютку за бретельку