жем! Так куда же нам?
   - Ну, за бугор, например. Там же Карлы Марлы всякие... Должны поддержать!
   - Ага, со свиным рылом да в калашный ряд. Там у них, конечно, очень
  здорово. Легенды, родовые замки и нашего брата ценят, потому что понимают -
  каждый может оказаться между небом и землей. Высокая культура страха и
  уважения фамильных грешников. А у нас?
   - А что у нас?
   - А у нас мы селимся, более того, по очереди ютимся в телах пролетариата,
  - ошарашил Степу бессмертный дух Ильича. - Вот, сегодня меняюсь в тебе с
  Малютой.
   - Во мне?
   - А ты думал, что зря по земле бродишь? Нет, я еще при жизни сказал, что
  все в природе устроено рационально.
   - К черту такую рационализацию! И, вообще, почему только пролетариат?
   - Карма у него такая!
   - Что за зверь?
   - Темный, ты, как подземелье.
   - А "новые русские"? - перебил его неграмотный оппонент.
   - Э-э, ненадежный в витальном отношении контингент. Мрут, как мухи.
  Статистику читать надо. Киллеры-шмиллеры всякие, понимаешь, да? - в складках
  простыни наметилось что-то татарское. - А мы боремся за сокращение
  мигрирующих душ, потому что это снижает качество инкарнаций!
   - Что же делать?
   - Да ты прям, как Чернышевский, - ухмыльнулось бесплотное постельное
  белье и вдруг страшным голосом заорало. - Ротик открывать, батенька, ротик!
   Криворучко растерялся до того, что нижняя челюсть отпала сама по себе.
   - Скуратов! А, Скуратов! Время уже! -