татором домашней птицы стоял
  милиционер. Как говорится, во плоти. - Старший лейтенант Булка. -
  представился он и ткнул Степану под нос часы. - Почему нарушаем в
  неположенное время?
   Была полночь.
   - Да тут это... Прив... - нарушитель поперхнулся и замолчал на полуслове.
   - Привиделось что-то, а? - тон вопроса был ласков, как май и лепестки
  сирени, под которой стояли. - Да никак это снова ты, Криворучко? Ну, здоров!
   - Ага, привет. Давно, можно сказать, не виделись.
   - Что же тебе опять померещилось, дорогой ты наш лунатик, что орешь ты
  дурным голосом на всю округу?
   - Привидение, ей-богу. Как ты здесь стоишь, висело...
   - И щупальцами шевелило, да? А, может, это белые петушки в воздухе
  летали? - тут тон сменился и стал скучным и казенным, как желтый дом. -
  Будем сдаваться или наряд вызывать?
   "Ну, все. Сейчас этот кретин вызовет "воронок", отвезут, пришьют "белку"
  и кукарекай, Степа, до полной инвалидности! Хоть бы этот чертов дух
  объявился!"
   "Во-первых, не чертов, а, во-вторых, не положено ему зреть меня по рангу.
  Пускай своими галлюцинациями любуется, - раздалось колокольным звоном в
  бедной башке жертвы потусторонних жилищных проблем. - Вон и сейчас в нем
  Лаврентий Палыч заседает. С ним может связываться только полный псих, а я
  еще из ума не выжил. Благодарю покорно, батенька! Кстати, булыжник -
  основное оружие пролетариата... Ты уж сам как-нибудь!"