лицо, не
  совместимое с понятием о прописке.
   Оф: Брысь, противный!
   Бомж уходит со словами: "Так всегда!" Вслед ему летит шальная пуля и
  щелкает по образцу опытной модели бронерубища. Он падает с теми же словами,
  затем начинает ползти обратно к столику. Роль есть роль.
   Она:\ продолжая разговор \ Я уже давно не испытываю с ним ничего, кроме
  апатии.
   Оф: О, апатия. Понимаю, отношение к сношению после сношения. Как это нас
  роднит!
   Она: О, дорогой!
   Оф: О, дорогая! Кстати, а где наш вдовец?
   Она: Ты что? С ума сошел?! Я же живая!
   Оф: \ отстраняясь \ Я тебя не понимаю. Ведь вдовец - это муж вдовы, разве
  не так?
   Она:\ всем своим видом доказывая обратное \ Кажется, ты что-то путаешь...
   Оф: Ладно, не суть важно. Его все равно нет за столом.
   Она: \ нагибается и видит чьи-то ноги под столом. Сдавленно \ Неужели уже
  свершилось? Как это романтично! Правда, ты уволишься и мы будем приходить
  сюда каждую субботу?
   Оф: \ тоже нагибается \ Сколько раз тебе можно повторять! Брысь!
   Бомж со вздохом и не балуя их разнообразием словарного запаса удаляется
  из-под стола. Официант тоже уходит вслед за ним, время от времени пиная
  жертву паспортного режима Со стороны туалета появляется без пяти минут
  покойник. На его лице бродит блудливая улыбка. Швейцар выглядит откровенно
  удовлетворенным. Его рука покоится на талии клиента. Привычно наклонясь к
  уху, шепчет.
   Ш: Есть еще одно хорошее средство.
   Он: