амим
  собой - это бред. Еще тогда он знал это, но ничего не мог с собой поделать.
  Впрочем, как и сейчас с этими мыслями о лампочке. Жизнь не может зависеть от
  накала спирали, так же, как и наоборот. Лампочка когда-нибудь загорится
  независимо от того, будет ли он жив или мертв.
   Он положил трубку. Темнота потоком, густеющим с каждой минутой, вливалась
  в окно из мира сумасшедших компьютеров и сводящих с ума коммутаторов,
  которые нужно благодарить за этот звонок. Тьма затапливала дом и душу.
  Бессмысленный взгляд уже давно сфокусировался в мутной точке пространства,
  которая была всего лишь точкой в необъятном Пространстве Вселенной,
  порожденной его мозгом...
   В этой Вселенной не было места остальным людям. В ней не было места даже
  для него самого. Мысль посетила его и мгновенно очаровала своей простотой.
  Ему нет места. Жизнь никчемна и пуста, как Пространство, Создателем которого
  был... Трупным червем шевельнулась уверенность в том, что со смертью ничего
  не измениться. Абсолютно ничего. В конце концов, звонок уже прозвучал.
   Когда-то он пришел в мир, чтобы создать пустое Пространство и теперь ему
  черед уходить. Уйти, оставив еще одну брешь, черный провал безнадежности -
  пропасть, где уже лежат кости предшественников.
   Красный алмазный дым заклубился в бесконечно одинокой точке. То была его
  душа. И она, так же, как давеча голос, шептала умоляла, пророчествовала,
  доводя до бешенства, но не умолкала ни на