исходящее откроются. -
  Муромец принялся за следующий рукав, лязгая чешуей и зубами, которые
  болтались у него в виде браслета как воспоминание о последней стычке на
  бусурманской таможне.
   - Старче! Или меняй репертуар, или не забудь подставить второе ухо, -
  быстро вставил Алеха, наклонясь к пока еще здоровым органам слуха калики. -
  Давай что-нибудь эпическое, но только не про Тарзана. Муромец, понимаешь, он
  бродячих животных не сильно любит... Да и остальных тоже, кстати.
   Бандурист усердно кивнул и в воздухе поплыл деревянный звук, когда лоб
  соприкоснулся с инструментом.
   - Что это было? - начал оглядываться по сторонам Илья. - Никак снова
  набат?
   - Да нет, - успокаивающе похлопал его по плечу Никитич и кивнул на
  старца.. - Это самообслуживание.
   - А-а, это хорошо. Ну, бродяга, давай.
   - Ой, вы геи еси, добры молодцы...
   - Кто-кто мы еси?! - опешил Илья и повернулся к Добрыне.
   Тот пожал плечами.
   - Былина о сексуальных меньшинствах. Надо понимать, исполняется впервые.
   Муромец повернулся к Поповичу:
   - Никак слухом земля полнится. А ты говорил...
   - А что я? Что я? - как всегда пассивно попятился от напарника Алеха. -
  Такого шила, как у тебя, в кольчуге не утаишь.
   - Это тебе не кот в мешке. - поддакнул Добрыня. - Не мешайте наслаждаться
  искусством.
   - ...И за борт е„ бросает в набежавшую волну. Евнух в ужасе таращит
  глазки. Понял, чертов супостат, что реальность далека