неба и посмотрел на нахала. Он стоял
  в двух шагах слева от меня, одетый не то в простыню, не то в тогу и был
  прав. С одной поправкой. Ему нужен был помешанный ксеноман, то бишь, просто
  какой-то фанатик неземных форм жизни. На голове у него красовалась почти
  ярко-зеленая панама, притом в большие желтые горошины, а из-под нее выпирало
  лицо. И какое! Слово "морда" дало бы лишь бледное представление об этой
  образине. А я, как уже было сказано неоднократно, любил женщину, земную до
  такой степени, что у не„ для меня даже имелась теща.
   - А ты, случаем, не желаешь, чтобы я разделся?
   - Зачем? - перехватил он инициативу задавать глупые вопросы, если,
  конечно, не хотел поменяться со мной одеждой.
   - Не знаю, - я тоже понятия не имел, на кой черт мне голышом сидеть на
  скамейке.
   Разговор, естественно, зашел в тупик. От неожиданности я закурил.
  Галактики были беспардонно абортированы в сумерки подсознания.
   - А может вы не будете раздеваться?
   " Ишь, ты! Находчивый какой! - скептически подумал я. - На кой черт мне
  твое пончо и бескозырка в придачу!" А вслух лишь согласился:
   - Конечно, не буду.
   - Тогда я побеспокою вас?..
   - Уже.
   - Что, извините?
   - Побеспокоил.
   - О, простите, - чучело помолчало и снова заныло. - Ну, но... но, ну вот
  вы не соизволили бы подсказать, где собираются участники Конференции?
   Словарный запас его был небогат, но - мать моя земная женщина! - давал
  сто очков