отому, что верю в легенду о том, что
  посторонним легче всего излить душу? В таком случае, совсем не важно,
  обратил ли он на меня внимание или нет. Быть может, именно такое лицо и
  нужно для того, чтобы выслушивать чужие исповеди. Богов всегда высекали из
  камня.
   Я еще раз скользнул взглядом по блеклым, словно замерзшим глазам, и
  ощутил секундную неуверенность, будто ступил на гладкую поверхность ледяного
  катка. Вставляли ли язычники своим идолам замороженные глаза
  соплеменников?.. Отвернувшись, я выпустил из легких сигаретный дым. Клубы
  смешались, слегка потревожив пласты облака, ярусами призрачного театра
  висевшее в зале. Я снова был один среди фантомов действующих лиц пошлой
  пьесы "В баре". По-прежнему одинок, болен и удручающе трезв. Выпито было
  немало, но, как видите, разговор не клеился.
   Моя болезнь в течении трех секунд поставила в тупик трех маститых
  докторов. Судя по их самодовольному виду, они считали себя именно такими,
  входя в мою палату. Кроме них, она озадачила так же одного профессора. Ему,
  правда, для того, чтобы оказаться в на равных с коллегами, времени
  потребовалось немного больше. Ровно столько, сколько нужно было, чтобы
  убедиться в том, что вирус СПИДа у меня отсутствует. Видок у него, когда он
  мне это сообщал, был здорово разочарованным. Похоже, профессор в равной мере
  до сих пор сохранил веру как во всемогущество современной медицины,