так и
  СПИДа. Невозможность поставить мне диагноз явно подорвала его жизненные
  устои.
   - Интересный случай, молодой человек, - пробормотал он, обращаясь больше
  к бумажкам на столе, чем ко мне, - очень интересный. Даже не знаю, как это
  назвать...
   Если кто назовет такой интерес здоровым, я плюну ему в лицо, как
  профессору. Он уехал, а мне из поликлиники посчастливилось сбежать. Меня
  что-то убивало и я не шибко волновался, есть ли у этого название. У всех
  болезней одно имя - Смерть. Глупо завидовать мертвым, но я оказался именно в
  этом дурацком положении. По крайней мере, это у них позади.
   Где-то на периферии зала послышался шум . Отодвигаясь, по каменному полу
  заскрежетали пластиковые стулья на металлических ножках. Злые голоса
  заглушили музыку. Затевалась очередная драка. Еще одно жизненноважное для
  кого-то событие, в котором я не хотел принимать участие. Не имел права,
  потому что мертвые не дерутся. Незачем им это...
   Тьфу, черт! Меня едва не стошнило от сознания того, что все больше и
  больше проникаюсь психологией небытия. Чтобы отвлечься, я попробовал
  прислушаться к музыке, но тут же пришел к выводу, что есть мелодия, которую
  играют всем. По крайней мере, в этой стране. И музыкантам плевать, слышат ли
  ее все присутствующие. Веселенькие мысли, неправда ли?
   Я затушил сигарету и начал рассматривать типа, к которому подсел, дабы
  узреть участие и в его глазах. Кто же знал, что