им же успехом можно
  было зайти в магазин мороженной рыбы? Песочного цвета пиджак, белая рубашка
  и голубой галстук ничем не выдавали его причастности к дарам моря. Кроме
  того, в отличие от спящего окуня, он время от времени дергал левой ногой,
  издавая дробь. Звук этот говорил о полном отсутствии слуха, если, конечно,
  был попыткой попасть в такт музыке. Я тоже не Бетховен и, может быть, именно
  поэтому подсел к нему, чтобы еще вдогонку ляпнуть сакраментальное:
   - Я, кажется, уже хочу умереть.
   - Люди, как они есть, никогда не перестанут убивать друга.
   Вздрогнув, я с недоверием посмотрел по сторонам. Толпа у входа
  решила-таки всерьез взяться за дело и над головами замелькали первые кулаки.
  Немногочисленные посетители, оставшиеся в стороне от событий, превратились в
  кучку зрителей. Однако, ни один из них не находился достаточно близко, чтобы
  я так отчетливо услышал эти слова. Да и глядя на заколдованные выражения
  пьяных лиц, трудно было поверить, что кто-то способен изречь столь
  замысловатую фразу, не лишенную даже некоторой философской глубины.
  Волей-неволей пришлось сделать единственно правильный вывод. Мой сфинкс
  разверз уста.
   - Убить. Слово, от которого можно уйти, но к которому быстро привыкают.
   Да, это был-таки он. Теперь чужие глаза переместились в точку где-то над
  моей головой, а узкие губы выталкивали слова, обесцвеченные перекисью
  безразличия.
   - Ты привык, - добавил