добавил он и нога снова коротко простучала по ножке стола,
  констатируя факт.
   - Я думаю, что умираю сам по себе, - пробормотал я, как заклинание.
   - Тебе это кажется, - был ответ.
   На это нечего было ответить. Желание говорить пропало. Ненужное,
  бестолковое желание выдать себя незнакомому человеку. Гораздо проще
  отхлебнуть коньяку.
   Я пошел по пути наименьшего сопротивления, ведь исповеди устраивают
  исключительно ради того, чтобы полегчало. Напиток мягко скользнул внутрь. С
  души посыпалась щебенка, словно я отвернулся от чужого окна.
   - Есть всего несколько слов, от которых невозможно уйти, - неожиданно
  снова заговорил незнакомец. - Одно из них - желание.
   Его глаза встретились с моими и вдруг я в вихре снежной пыли полетел вниз
  по склону горы. Лишенный опоры, прошлого и возможности отхлебнуть коньяку.
  "Надо же было перед смертью нарваться на сумасшедшего," - забилась судорожно
  в голове перепуганная мыслишка. Подергавшись, замерла, переводя дыхание,
  когда взгляд отпустил меня.
   - В тебе еще не поселилось отчаяние. Смирение - одно из слов.
   Шекспир поинтересовался как-то: "Как вам это нравится?" Потом он еще
  много чего спрашивал и, кажется, таки всех достал.
   - Это хорошо. Ты еще считаешь себя живым, - тот же голос, лишенный жизни.
   Великолепная эпитафия. Жаль, что вряд ли успею на похороны ближайших
  друзей. Я сделал большой глоток и нагло попытался поймать взгляд. Тот снова
  витал