кетчупа, и вид у Прайса был такой, точно ему раскроили череп. Этот
  человек смотрел в преисподнюю, и, чтобы самому не лишиться рассудка, я по-
  спешил отвести глаза.
   Рэй, Линди и детишки жались друг к дружке под столом в своей кабин-
  ке. Женщина судорожно всхлипывала. Я поглядел на Денниса, лежавшего в не-
  скольких футах от Прайса: он распростерся ничком, а в спине у него были про-
  биты четыре дыры, и вокруг тела Денниса ручейками расползался отнюдь не
  кетчуп. Правая рука с зажатым в ней револьвером была откинута в сторону,
  пальцы подрагивали.
   Словно салют на Четвертое июля, над лесом плавно взлетела еще одна
  сигнальная ракета. Стало светло, и я увидел их: самое малое пять силуэтов, а то
  и больше. Пригибаясь, они шли через стоянку -- но медленно, как в кошмаре.
  Болтающееся обмундирование развевалось на ветру, в касках отражался свет
  сигнальной ракеты. Они были вооружены -- по-моему, автоматическими вин-
  товками. Лиц было не разглядеть, да оно и к лучшему.
   Прайс на полу застонал. Я услышал, как он бормочет "свет... высвети-
  ло".
   Прямо над закусочной зависла осветительная ракета. И тогда я понял,
  что происходит. Высветило нас. Нас всех застиг кошмар Прайса, и "Ночные
  пластуны", которых Прайс бросил умирать в грязной жиже, снова вели бой --
  так же, как случилось в мотеле "Приют под соснами". "Ночные пластуны"
  вновь ожили, питаемые чувством вины Прайса и тем, что с ним сделало то гов-
  но,