а жмет на курок.
   Пролетевшая у меня над головой сковорода угодила этому созданию в
  плечо и сбила прицел. На мгновение она увязла в теле "ночного пластуна",
  словно вся его фигура была слеплена из грязи. Я выстрелил раз... другой... и
  увидел, как от груди существа отлетают какие-то ошметки. Разинув в беззвуч-
  ном крике то, что когда-то давно, пожалуй, было ртом, оно ускользнуло из по-
  ля зрения.
   Я огляделся. Черил с белым от шока лицом стояла за стойкой. "Ло-
  жись!" -- заорал я, и она нырнула в укрытие.
   Я подполз к Прайсу и сильно встряхнул его. Он не желал открывать
  глаза. "Проснись! -- взмолился я.-- Проснись, черт тебя дери!" А потом я при-
  жал дуло пистолета к голове Прайса. Боже милостивый, я не хотел никого уби-
  вать, но я знал, что должен вышибить "Ночных пластунов" из этой башки. Я
  колебался... слишком долго.
   Что-то сильно ударило меня по левой ключице. Я услышал, как хруст-
  нула кость -- будто сломали метлу. Силой выстрела меня отшвырнуло обратно
  к стойке и вдавило меж двух издырявленных пулями табуреток. Я выронил ре-
  вольвер, а в голове у меня стоял такой рев, что я оглох.
   Не знаю, сколько времени я пролежал без сознания. Левая рука была
  как неживая, будто у покойника. Все машины на стоянке горели, а в крыше за-
  кусочной зияла такая дыра, что в нее можно было скинуть трейлер на гусенич-
  ном ходу. Лицо заливал дождь. Хорошенько протерев глаза, я увидел, что они
  стоят