льд" на углу свой винчестер, и посмотрим, кто что кому
  скажет.
   Вот, пожалуйста, разговариваешь сам с собой. Так здесь больше никого
  нету, с кем же мне разговаривать? Нет, нет; здесь моя подружка. Вот она, у меня
  в руке. Да ты знаешь. Булавка.
   У меня есть остренькая подружка-невеличка. Ты только взгляни, как
  блестит это крохотное острие. Она -- Булавка -- завораживает. Она говорит:
  смотри на меня смотри долго и внимательно и увидишь во мне свое будущее.
  Очень острое будущее, и в нем -- боль. Булавка лучше Бога, потому что Булавку
  я могу держать в руке. Бог где-то терзается и стонет в тишине... где-то там, на-
  верху. Высоко-высоко за потолком. Черт, трещина, а я и не знал. Неудивитель-
  но, что этот паскудный потолок в этом месте протекает.
   Ну, так. Джонни -- нормальный парень. В смысле, стрелять в него я не
  стану. Он в порядке. Остальные... бац, бац, бац, ровно две секунды -- и все в
  этой лавочке покойники. Мне не нравится, как они захлопывают рты, когда я
  прохожу мимо, точно у них есть секреты, которые мне знать не положено. Как
  будто у человека могут быть секреты, если он целый день возится с машинами,
  чинит тормозные колодки да клеит шины, и под ногти ему забивается такая
  грязюка, что не отмоешь. Хороши секреты! А вот Булавка... у Булавки секреты
  есть. Сегодня вечером я узнаю их и поделюсь своим знанием с людьми на углу, с
  теми, кто жрет гамбургеры в безопасном, надежном мире. Держу пари там