пацана пустая. Ни
  капли мозгов. Даже ходить этот кретин и то не может. Только ползает на ка-
  рачках, путается под ногами, идиот придурошный. Вот кабы он мог выйти из
  дома да подсуетиться где-нибудь насчет деньжат, может, было бы другое дело,
  но, насколько понимал Саломон, Чико лишь занимал место, жрал и срал. "Ты,
  ноль без палочки",-- сказал он и посмотрел на мальчика. Чико, отыскав свой
  обычный угол, сидел там и ухмылялся.
   -- И чего это тебе все кажется таким смешным, едрена мать! -- фыркнул
  Саломон.-- Поработал бы в доках на разгрузке, как я каждый вечер вкалываю,-
  - небось, поменьше бы лыбился, дебил чертов!
   София принесла пиво. Он вырвал бутылку у нее из рук, отвинтил кры-
  шечку, отшвырнул и большими, жадными глотками выхлебал содержимое.--
  Скажи ему, чтоб перестал,-- велел он Софии.
   -- Что перестал?
   -- Ухмыляться. Скажи, чтоб перестал лыбиться и еще -- чтоб перестал
  глазеть на меня.
   -- Чико тебе ничего плохого не делает.
   -- С души воротит смотреть на его чертову уродскую рожу! -- закричал
  Саломон. Он увидел, как мелькнуло что-то темное: мимо ноги Чико вдоль трес-
  нувшего плинтуса пробежал таракан. По носу Саломона покатилась бисеринка
  пота, но он утерся раньше, чем капля добралась до кончика.-- Печет,-- сказал
  он.-- Не выношу жарынь. Голова от нее трещит.-- В последнее время голова у
  Маркуса Саломона болела чрезвычайно часто. А все этот дом, подумал он.
  Грязные