и от отца -- по крайней мере, мать Софии называла
  того человека ее отцом. По ходу сюжета София в четырнадцать лет станови-
  лась дешевой проституткой, промышлявшей в испанском Гарлеме; игла, кока-
  ин, обчищенные карманы туристов на Сорок второй улице. История из тех,
  что, единожды начав разматывать, обратно уже не смотаешь. Софии случалось
  оказываться и на распутье, когда требовалось принять решение... но она неиз-
  менно выбирала улицу, погруженную во мрак. Тогда она была молода, ее тяну-
  ло к острым ощущениям. Кто был отцом Чико, она, честно говоря, не знала:
  возможно, торговец, который сказал, что он из Олбани и жена к нему охладела,
  возможно, толкач с Тридцать восьмой улицы, тот, что носил в носу булавки, а
  может быть, один из множества безликих клиентов, тенями проходивших
  сквозь одурманенное сознание. Но София знала, что ее грех так раздул голову
  младенца еще в утробе и превратил малыша в бессловесного страдальца. Грех,
  а еще то, что как-то раз ее спустили с лестницы с ребенком на руках. Такова
  жизнь. София боялась Саломона, но боялась и лишиться Чико. Кроме сына, у
  нее ничего не было и ничего уже не предвиделось. Пусть Саломон жестокий,
  бесчувственный и грубый, зато он не выкинет их на улицу и не изобьет слиш-
  ком сильно; уж больно ему нравится ее пособие по безработице плюс те деньги,
  которые она получает на содержание ребенка с задержкой в развитии. София
  любила Чико; он нуждался в ней и она не желала отдавать