а
  себя такой сильной, такой... полной надежд.
   -- Чико -- мой сын,-- в ее голосе звучала спокойная сила.-- Если ты хо-
  чешь, чтобы мы ушли, мы уйдем. Только скажи, и мы уберемся отсюда.
   -- Да уж. Рассказывай!
   -- Нам уже приходилось жить на улице.-- Сердце Софии тяжело колоти-
  лось, но слова, вскипая, переливались через край.-- Можно и еще пожить.
   -- Ага, готов поспорить, что люди из соцобеспечения будут в восторге!
   -- Утрясется,-- сказала София, и сердце у нее в груди подпрыгнуло; впер-
  вые за очень долгое время она действительно поверила в это.-- Вот увидишь.
  Все утрясется.
   -- Угу. Покажи мне еще одно чудо, и я сделаю тебя святой.-- Он гулко
  захохотал, но смех звучал принужденно. София не пятилась от него. Она сто-
  яла, вскинув подбородок и распрямив спину. Иногда она становилась такой, но
  ненадолго. По полу, чуть ли не под ногой у Саломона, пробежал еще один та-
  ракан. Саломон притопнул, но проворства таракану было не занимать.
   -- Я не шучу,-- сказала София.-- Мой сын -- человек. Я хочу, чтобы ты
  начал обращаться с ним по-человечески.
   -- Да-да-да.-- Саломон отмахнулся. Он не любил говорить с Софией,
  когда в ее голосе чувствовалась сила; он тогда невольно казался себе слабым. И
  вообще, для скандала было слишком жарко.-- Мне надо собираться на работу,--
  сказал он и, начиная стаскивать волглую футболку, двинулся в коридор. Мыс-
  ленно он уже переключился