сконечные ряды ящиков, сходящих с ленты
  конвейера, и на грохочущие грузовики, подъезжающие, чтобы увезти их. Сало-
  мон знал, что будет заниматься этим до конца своих дней. Все дерьмо, сказал
  он себе. Даже сама жизнь.
   София стояла в комнате, Чико скорчился в своем углу. Ее сердце по-
  прежнему сильно билось. Она ожидала удара и приготовилась принять его.
  Возможно, это еще впереди... или нет? Она посмотрела на Чико; лицо мальчика
  дышало покоем, голову он склонил набок, точно слышал музыку, которую Со-
  фии никогда не услышать. Она поглядела в окно, на тучи над рекой. Немного
  же в небе синевы. Но, может быть, завтра... Саломон уходил на работу. Ему по-
  надобится обед. София вышла в кухню соорудить ему из лежащих в холодиль-
  нике остатков сэндвич.
   Чико еще немного посидел в углу. Потом уставился на что-то на полу и
  пополз туда. Голова все время норовила клюнуть носом пол, и Чико пережил
  трудный момент, когда ее тяжесть грозила опрокинуть его.
   -- Горчицу класть? -- крикнула София.
   Чико подобрал дохлого таракана, которого недавно раздавил Саломон.
  Он подержал его на ладони, внимательно рассматривая здоровым глазом. По-
  том сжал пальцы и ухмыльнулся.
   -- Что? -- переспросил Саломон.
   Рука Чико подрагивала -- совсем чуть-чуть.
   Он раскрыл ладонь, и таракан, быстро перебирая лапками, пробежал
  по его пальцам, упал на пол и метнулся в щель под плинтусом.
   -- Горчицу!