сла и заскользил по ней, неистово
  перебирая лапками. Саломон ахнул по таракану пивной бутылкой, промазал,
  таракан пробежал по креслу вниз, очутился на полу и пулей метнулся к одной
  из трещин, которые во множестве тянулись вдоль плинтуса. У Саломона было
  выпирающее "пивное" брюхо и целый каскад подбородков, однако проворства он
  все еще не утратил; во всяком случае, он оказался шустрее, чем ожидал
  таракан. Выскользнув из кресла, Саломон грузно протопал по комнате и
  придавил таракана ногой, прежде чем насекомое сумело втиснуться в щелку.
   - Гаденыш! - негодующе кипел он. - Ну, сволочь маленькая! - Он
  перенес на ногу всю свою тяжесть, и раздавшееся хруп превратило его
  презрительную ухмылку в довольную усмешку. - Что, взял я тебя за жопу, а?
  - Он растер таракана по полу, точно это был окурок, и задрал ногу, чтоб
  полюбоваться итогом кровавой расправы. Таракана разорвало почти пополам,
  брюшко вдавилось в половицы. Единственная лапка слабо подергивалась. - Вот
  тебе, паразит! - сказал Саломон... но не успел он договорить, как еще один
  черный таракан, выскочив из щели под плинтусом, побежал мимо своего
  мертвого товарища в противоположном направлении. Яростно взревев (крик
  этот сотряс тонкие стены и грязное стекло в открытом окошке, выходящем на
  пожарную лестницу), Саломон погнался за ним, тяжело бухая ногами в пол.
  Второй таракан оказался проворнее и хитрее первого и