ался забраться
  под вытертый коричневый коврик, лежавший за порогом гостиной, там, где
  начинался ведший в глубь квартиры узкий коридорчик. Однако Саломон был
  опытным убийцей; дважды он промахивался, но на третий раз оглушил
  таракана, и тот сбился с курса. Четвертый удар башмака о пол смял
  насекомое; от пятого таракан лопнул. Саломон опустил на таракана все свои
  двести тридцать семь фунтов, растирая его по доскам. В пол снизу застучали
  - вероятно, шваброй, - и чей-то голос прокричал: "Эй, там, наверху! Хватит
  шуметь! Весь дом развалите, будь он неладен!"
   - Я тебе жопу развалю, рыло обезьянское! - заорал Саломон, адресуясь
  к миссис Кардинса, старухе, которая жила этажом ниже. Сразу же раздался
  тонкий, взвинченный до бабьего визга голос мистера Кардинсы, в котором
  звучало плохо скрываемое бешенство: "Нечего так разговаривать с моей
  женой! Да я к тебе легавых вызову, сволочь!"
   - Давай-давай, вызывай! - прокричал Саломон и притопнул еще разок. -
  Может, им захочется потолковать с твоим племянничком про то, кто же это в
  нашем доме всю наркоту продает! Давай, звони! - Это утихомирило супругов
  Кардинса, а Саломон обеими ногами нарочито громко затопал по полу у них
  над головой. Под его тяжестью половицы пронзительно заскрипели. Но тут
  завелся сосед-пьянчуга Бриджер: "Да заткнитесь вы там! Дайте человеку
  поспать, чтоб вас черти побрали!"
   Саломон подкрался