лся к стене и заколотил по ней. Стояла середина
  августа, было душно, парило, и воздух в квартире словно бы загустел; лоб
  Саломона блестел от пота, а футболка была в мокрых пятнах.
   - Сам туда катись! Кого это ты посылаешь к черту? Вот приду, намылю
  жопу твою тощую, ты... - Его внимание привлекло какое-то движение: по
  полу, точно надменный черный лимузин, мчался таракан. - Сукин сын! -
  взвизгнул Саломон, в два прыжка догнал насекомое и обрушил на него башмак.
  Для таракана настал Судный День. Скрипя зубами, Саломон безжалостно давил.
  С подбородков капал пот. Хруп - и Саломон размазал внутренности насекомого
  по полу.
   Уловив уголком глаза еще какое-то движение, он обернулся - сплошная
  стена живота - и посмотрел на того, кого считал тараканом другой породы.
   - А тебе какого черта надо?
   Разумеется, Чико не ответил. Он на четвереньках вполз в комнату и
  теперь сидел на корточках, слегка склонив набок непомерно большую голову.
   - Эй! - сказал Саломон. - Хочешь поглядеть что-то занятное? - Он
  ухмыльнулся, показав гнилые зубы.
   Чико тоже осклабился. С мясистого смуглого лица глядели разные глаза;
  один был глубоко посаженный, темный, а другой - совершенно белый: мертвый
  слепой камушек.
   - Взаправду занятное! Хочешь поглядеть? - Саломон, продолжая
  ухмыляться, утвердительно качнул головой, и, подражая ему, Чико тоже
  ухмыльнулся и кивнул. - Тогда иди