это отродье. Избавить от
  жалкого существования, от страданий. Черт, да разве лучше быть глухим,
  немым и полу-слепым? Все равно, рассуждал Саломон, башка у пацана пустая.
  Ни капли мозгов. Даже ходить этот кретин и то не может. Только ползает на
  карачках, путается под ногами, идиот придурошный. Вот кабы он мог выйти из
  дома да подсуетиться где-нибудь насчет деньжат, может, было бы другое
  дело, но, насколько понимал Саломон, Чико лишь занимал место, жрал и срал.
  "Ты, ноль без палочки", - сказал он и посмотрел на мальчика. Чико, отыскав
  свой обычный угол, сидел там и ухмылялся.
   - И чего это тебе все кажется таким смешным, едрена мать! - фыркнул
  Саломон. - Поработал бы в доках на разгрузке, как я каждый вечер вкалываю,
  - небось, поменьше бы лыбился, дебил чертов!
   София принесла пиво. Он вырвал бутылку у нее из рук, отвинтил
  крышечку, отшвырнул и большими, жадными глотками выхлебал содержимое.
   - Скажи ему, чтоб перестал, - велел он Софии.
   - Что перестал?
   - Ухмыляться. Скажи, чтоб перестал лыбиться и еще - чтоб перестал
  глазеть на меня.
   - Чико тебе ничего плохого не делает.
   - С души воротит смотреть на его чертову уродскую рожу! - закричал
  Саломон. Он увидел, как мелькнуло что-то темное: мимо ноги Чико вдоль
  треснувшего плинтуса пробежал таракан. По носу Саломона покатилась
  бисеринка пота, но он утерся раньше, чем капля добралась до кончика.