, а таракан метнулся
  вверх по стене и юркнул в щель. Чико сидел совершенно неподвижно и
  ухмылялся.
   - Сдурел! - закричала София. - Псих ненормальный! - Она опустилась на
  колени, прижала сына к себе, и Чико обнял ее худыми смуглыми руками.
   - Пусть перестанет пялить на меня зенки! Заставь его! - Саломон
  вскочил; толстое брюхо и подбородки тряслись от бешеной злобы - на Чико,
  на черных блестящих тараканов, которых, кажется, приходилось убивать снова
  и снова, на простеганные трещинами стены и ревущий шум Ист-Ривер-драйв. -
  Я ему всю харю набок сверну, мама родная не узнает, вот те крест!
   София ухватила Чико за подбородок. Тяжелая голова сопротивлялась, но
  Софии все-таки удалось отвернуть лицо Чико от Саломона. Привалившись
  головой к плечу матери, мальчик испустил тихий бессильный вздох.
   - Пойду прогуляюсь, - объявил Саломон. Ему было досадно - не потому,
  что он бросил в Чико бутылкой; потому, что пиво пропало зря. Он покинул
  комнату, вышел за дверь и двинулся в конец коридора, к общей уборной.
   София покачивала сына в своих объятиях. "Хватит верещать!" - крикнул
  кто-то в коридоре. Где-то играло радио, от стены к стене гулял громовой
  рэп. Откуда-то наплывал горьковато-сладкий запах: в одной из нежилых,
  заброшенных квартир, служивших теперь прибежищем наркоманам и торговцам
  наркотиками, химичили с кокаином. Далекий вой полицейской сирены породил
  за дверью