смешного?
   - Не разговаривай с ним так! Он понимает твой тон.
   - Черта с два он понимает! - хмыкнул Саломон. - Там, где положено
  быть мозгам, у него большая дырка!
   София встала. Желудок у нее сводила судорога, зато лицо оживилось,
  глаза блестели. Бывая рядом с Чико - касаясь его - она неизменно
  чувствовала себя такой сильной, такой... полной надежд.
   - Чико - мой сын, - в ее голосе звучала спокойная сила. - Если ты
  хочешь, чтобы мы ушли, мы уйдем. Только скажи, и мы уберемся отсюда.
   - Да уж. Рассказывай!
   - Нам уже приходилось жить на улице. - Сердце Софии тяжело
  колотилось, но слова, вскипая, переливались через край. - Можно и еще
  пожить.
   - Ага, готов поспорить, что люди из соцобеспечения будут в восторге!
   - Утрясется, - сказала София, и сердце у нее в груди подпрыгнуло;
  впервые за очень долгое время она действительно поверила в это. - Вот
  увидишь. Все утрясется.
   - Угу. Покажи мне еще одно чудо, и я сделаю тебя святой. - Он гулко
  захохотал, но смех звучал принужденно. София не пятилась от него. Она
  стояла, вскинув подбородок и распрямив спину. Иногда она становилась
  такой, но ненадолго. По полу, чуть ли не под ногой у Саломона, пробежал
  еще один таракан. Саломон притопнул, но проворства таракану было не
  занимать.
   - Я не шучу, - сказала София. - Мой сын - человек. Я хочу, чтобы ты
  начал обращаться