с ним по-человечески.
   - Да-да-да. - Саломон отмахнулся. Он не любил говорить с Софией,
  когда в ее голосе чувствовалась сила; он тогда невольно казался себе
  слабым. И вообще, для скандала было слишком жарко. - Мне надо собираться
  на работу, - сказал он и, начиная стаскивать волглую футболку, двинулся в
  коридор. Мысленно он уже переключился на бесконечные ряды ящиков, сходящих
  с ленты конвейера, и на грохочущие грузовики, подъезжающие, чтобы увезти
  их. Саломон знал, что будет заниматься этим до конца своих дней. Все
  дерьмо, сказал он себе. Даже сама жизнь.
   София стояла в комнате, Чико скорчился в своем углу. Ее сердце
  по-прежнему сильно билось. Она ожидала удара и приготовилась принять его.
  Возможно, это еще впереди... или нет? Она посмотрела на Чико; лицо
  мальчика дышало покоем, голову он склонил набок, точно слышал музыку,
  которую Софии никогда не услышать. Она поглядела в окно, на тучи над
  рекой. Немного же в небе синевы. Но, может быть, завтра... Саломон уходил
  на работу. Ему понадобится обед. София вышла в кухню соорудить ему из
  лежащих в холодильнике остатков сэндвич.
   Чико еще немного посидел в углу. Потом уставился на что-то на полу и
  пополз туда. Голова все время норовила клюнуть носом пол, и Чико пережил
  трудный момент, когда ее тяжесть грозила опрокинуть его.
   - Горчицу класть? - крикнула София.
   Чико подобрал дохлого таракана,