и умирали, и я чувствовал, как пули, пролетая мимо, задевают за мое обмун-
  дирование. Я тоже кричал, я знаю, но то, что неслось из моего рта, больше по-
  ходило на звериный вой. Я бросился бежать. Спасти свою шкуру можно было
  только одним способом: наступая на трупы, вгоняя их в жидкую грязь. И, сту-
  пая по лицам, я слышал, как некоторые начинали давиться, захлебываться, пус-
  кать пузыри. Всех этих ребят я знал, как родных братьев... но в ту минуту они
  были для меня лишь кусками мяса. Я бежал. Над полем появился вертолет огне-
  вой поддержки, чуток пострелял... так я и выбрался. Один.-- Прайс нагнулся и
  придвинул лицо к лицу своего собеседника.-- И лучше б тебе поверить, что вся-
  кий раз, как я закрываю глаза, я оказываюсь в Наме, на том самом рисовом по-
  ле. Лучше б тебе поверить, что те, кого я там бросил, не упокоились с миром.
  Так что, мистер Патрульный, свои соображения насчет Вьетнама и то, что ты,
  дескать, за нами "не поспел", держи при себе. А я чтоб этой чуши не слышал!
  Усек?
   Деннис сидел очень тихо. Он не привык, чтобы с ним так говорили,
  пусть даже ветераны Вьетнама, и я увидел, как по его лицу прошла тень гнева.
   Трясущимися руками Прайс достал из кармана джинсов маленькую бу-
  тылочку и вытряхнул из нее на стойку пару синих с оранжевым капсул. Прогло-
  тив обе капсулы вместе с глотком кофе, он закрутил крышечку и снова убрал
  флакончик. В тусклом свете его лицо казалось почти пепельным.