эти чертовы предменструальные колики; я все же женщина, и у
  меня может резко меняться настроение! Сейчас, когда мы остались одни в этом
  доме в глуши, ты пугаешь меня, ты такой жестокий и безжалостный, ты крутой
  парень, ты..."), и эта ложь питала его эгоизм.
   Внезапно ее новый внутренний голос заговорил громко, и Джесси была
  поражена тем, что он звучал сейчас так же спокойно и решительно, как никогда
  раньше.
   И он казался ей удивительно знакомым.
   - Ты прав, я действительно это сказала. То, что раньше доставляло мне
  удовольствие, ты теперь делаешь иначе. Я думала, что мы немного попрыгаем на
  кровати, а потом посидим в тишине на веранде: может, поразгадываем кроссворд
  вечерком. Это разве оскорбление, Джералд? Ну, как ты думаешь?
   - Но ты сказала...
   Последние пять минут она только и делала, что просила, чтобы он выпустил
  ее, освободил от этих проклятых наручников, но он не реагировал. И ее
  терпение превратилось в ярость.
   - Черт, Джералд, это перестало быть удовольствием в тот миг, когда мы
  начали, и ты вовсе не был гигантом секса, понял ты!
   - Твой ротик.., этот изящный саркастический ротик! Иногда я устаю от...
   - Джералд, когда тебе что-то взбредет в голову, ты становиться упрямым,
  как осел, но в чем моя-то вина?
   - Ты мне не нравиться, когда ты такая, Джесси. Нет, такая ты мне совсем
  не нравишься!
   "От неприятности к кошмару - вот как это называется, и самое
  удивительное, как быстро это произошло". Внезапно она почувствовала