асную
  усталость, и в сознании вспыхнула строка из старой песни Пола Саймона: "Мне
  не нужно ни йоты этой безумной любви".
   "Верно, Пол. Ты чуток к движениям души".
   - Не нравлюсь - я знаю, пусть не нравлюсь, но сейчас проблема в этих
  наручниках, нравится тебе или нет, когда я говорю тебе, что я не в
  настроении. Я хочу, чтобы ты снял эти наручники! Ты слышишь меня?
   Она была уже в полуобмороке, но поняла - Джералд не слышал Он все еще
  сидел на постели, отвернувшись от нее.
   - Ты чертовски переменчива, Джесс. Я тебя люблю, Джесс, но не люблю я
  твой язык. Никогда не любил эти твои словечки!
   Он провел левой ладонью по своим пухлым губам и посмотрел на Джесси
  печально - несчастный старина Джералд: совсем пропал с женой, которая
  затащила его в этот дальний лес, а теперь не желает выполнять супружеские
  обязанности. Бедняга Джералд, который совершенно не выказывает признаков
  желания взять ключи от наручников со шкафчика около ванной.
   Ее обуревали противоречивые чувства, нечто вроде гнева и страха. Когда-то
  она уже испытала подобное. Когда ей было 12 лет, ее брат Уилл подшутил над
  ней на дне рождения. Она всерьез испугалась, все их друзья это видели, и они
  стали хохотать: "Ну, как смешно! О, здорово, синьора!" Но ей было вовсе не
  здорово и не смешно.
   Уилл хохотал больше всех, он просто согнулся пополам, упершись ладонями в
  колени, а его волосы свесились к полу. Это было через год после появления
  "Битлз" и "Роллинг Стоунз". Уилл отрастил