ловать ее, действительно изнасиловать, пока
  дверь будет скрипеть, собака лаять, пила жужжать, а гагара кричать на озере.
  Он и вправду решил сделать это, даже если она будет биться под ним, как
  курица под ножом. И если она станет рыдать и браниться потом, когда это
  упражнение в унижении окончится, он скажет, что ему даже не приходило в
  голову, что он насилует ее.
   Он положил ладони на ее ноги и стал разводить их. Она не сопротивлялась.
  В тот миг она была слишком потрясена и напугана происходящим, чтобы оказать
  сопротивление.
   "Это именно то, что надо, - произнес знакомый внутренний голос, - просто
  лежи спокойно и дай ему опорожниться. В чем дело в конце концов? Он делал
  это уже тысячу раз, и ты до сих пор не драматизировала ситуацию. Ты что,
  забыла, - прошло уже много лет с тех пор, как бы была краснеющей
  девственницей?"
   А что случится, если она не послушается совета голоса? Есть ли у нее
  возможность выбора?
   Как бы в ответ ее воображение нарисовало ужасную картину. Она увидела,
  как дает показания в бракоразводном суде. Она не знала, есть ли теперь в
  штате Мэн такие суды, но это никак не влияло на правдоподобие картины. Она
  была одета в свой классический костюм и шелковую блузу. Маленькая белая
  сумочка под мышкой. Она услышала, как говорит судье, напоминающему покойного
  Харри Ризнера, что, да, она по своей воле позволила ему приковать себя к
  спинке кровати при помощи наручников и, да, по обоюдному согласию они играли
  в такие