жали
  ее испуганные звериные крики.
   Сильная, резкая боль в мышце левого плеча остановила приступ паники. Это
  была судорога. Со стоном Джесси уронила голову между подушек, прислоненных к
  спинке кровати. Сведенная мышца была холодная и твердая, как камень. И даже
  ощущение расходящейся от плеча к мышцам руки боли не очень обрадовало ее;
  она поняла, что нельзя опираться на спинку кровати: это делало боль в
  сведенной мышце еще более острой.
   Попытавшись принять другое положение, Джесси приподняла бедра и сползла
  вниз. Локти освободились, и напряжение в плече стало спадать, а минутой
  позже судорога в дельтовидной мышце отпустила, и она издала глубокий стон
  облегчения.
   Она заметила, что ветер стал сильнее. Это был уже не легкий бриз; теперь
  он свистел и завывал среди сосен между озером и домом. И на кухне (а кухня
  находилась теперь в том, другом мире, далеком от Джесси) эта проклятая
  дверь, которую они с Джералдом забыли смазать, стала снова ходить в
  провалившейся петле и скрипеть: раз - два - три - четыре... Ветер и дверь...
  Пес перестал лаять, во всяком случае, сейчас его не было слышно, и бензопила
  умолкла. Даже гагара, кажется, решила устроить обеденный перерыв.
   Она вообразила гагару, которая пьет кофе и болтает за столом с другими
  леди-гагарами, и эта картина вызвала какой-то сухой звук в ее гортани. В
  более приятных обстоятельствах этот звук можно было бы расценивать как
  смешок. Но и теперь он помог ей преодолеть панику и немного,