е видела уже десять лет. Три года Джесси ничего о ней не
  слышала. Джесси подумала об идеях, которые владеют толпой. Викторианцы имели
  Энтони Троллопа, "потерянное поколение" - Хью Менкена, а сегодняшним
  остаются пошлые открытки и дубовые изречения типа "Я сам волен выбирать свой
  путь".
   На последней присланной Рут открытке был нечеткий аризонский штемпель, а
  в тексте сообщалось, что Рут присоединилась к лесбианской общине. Джесси эта
  новость совсем не удивила, даже напротив, она подумала, что, может быть, ее
  старая подруга, которая могла невыносимо раздражать и быть потрясающе нежной
  (и часто одно за другим), нашла наконец уголок на этой ярмарке тщеславия,
  где смогла обрести какой-то покой.
   Она положила открытку Рут в верхний левый ящик стола, где хранила письма,
  на которые не собиралась отвечать, и это было в последний раз, когда она
  вспомнила о своей подружке - Рут Нери, которая жаждала иметь рычащий
  "харлей" и никогда не могла справиться с простым сцеплением даже на старом и
  смирном "форде-пинто" Джесси; о Рут, которая вдруг терялась на спортивной
  площадке, даже пробегав там три года; о Рут, которая начинала реветь, когда
  у нее что-либо пригорало на плите. В последнее время это случалось так
  часто, что было вообще чудом, как она не сожгла их комнату, да и весь дом в
  придачу. Странно, что голос в мозгу Джесси, голос, который не шутил,
  принадлежал именно Рут.
   Пес снова начал лаять. Лай раздавался неподалеку. Его хозяин наверняка не
  охотник,