шины, сейчас
  она слышала далекие голоса.
   Но она не хотела думать о смерти. Нужно жить. Разве у нее мало забот?
   Однако голос Рут прав: люди - особенно если они теряют сознание в
  результате сильного удара, - действительно храпят. А это значит...
   - Наверное, он мертв, - сказала Джесси тусклым голосом. - Да, скорее
  всего.
   Она осторожно, помня о поврежденной дельтовидной мышце, склонилась влево.
  Цепочка, держащая ее правую руку, еще не натянулась, когда она увидела
  розовое плечо и пальцы руки. Это была его правая рука. Она поняла это
  потому, что на третьем пальце не было обручального кольца. Она видела белые
  ногти. Джералд всегда гордился своими руками и ногтями. Джесси никогда не
  обращала внимания на предметы его гордости. Странно, как мало мы обычно
  замечаем. Как мало мы смотрим даже на то, что прямо перед нашими глазами.
   "Наверное, это так, милая, но теперь хорошо бы опустить занавес, потому
  что больше не хочется ничего видеть. Вообще ничего, понимаешь?"
   Однако возможность не видеть была, во всяком случае сейчас, недостижимой
  роскошью.
   Перемещаясь с большой осторожностью, Джесси сползла влево, насколько ей
  позволила натянувшаяся цепочка. Она подвинулась на два-три дюйма, но этого
  было достаточно, чтобы увидеть правое плечо и руку Джералда, а также его
  голову. Она не была уверена, что увидела потеки крови в его редеющих
  волосах; это могло быть игрой ее воображения. Джесси очень надеялась, что
  так и есть.
   - Джералд!