а из них прет, как кровь из свежей раны.
   "Хватит, Джесси, - приказала Хорошая Жена Бюлингейм. Ее голос был унылым
  и брезгливым. - Неприлично в этом копаться".
   "Резонное замечание", - согласилась Джесси и снова обратилась к счету.
  Четыре - это бедра (слишком широки), а пять - живот (слишком толстый). Шесть
  - грудь, к которой она не имела претензий. Джесси подозревала, что Джералду
  несколько не нравились голубые ниточки вен, видимые сквозь гладкую кожу этих
  маленьких холмов. У красоток из журналов тут не было никаких следов
  кровообращения.
   Семь - это ее слишком широкие плечи, а восемь - шея (которая была
  действительно красивой, но в последние годы кожа на ней стала не такой
  гладкой, девять - это подбородок с родинкой, а десять...
   "Остановись! Что за черт! - взорвался голос, который не шутил. - Что за
  дурацкая игра?"
   Джесси плотнее прикрыла глаза, пораженная всплеском ярости в этом голосе
  и напуганная его чужой интонацией. Ярость эта была такой, что голос,
  казалось, исходил вовсе не из глубины ее существа, а был каким-то
  могущественным пришельцем извне.
   "Не хочешь отвечать? - спросила Рут Нери. - Ладно, может, для тебя это
  слишком сложно. Давай, я упрощу задачу, Джесс. Кто обратил дурно написанный
  рецепт самоуспокоения Норы Каллигэн в процедуру самоуничижения?"
   "Никто, - подумала она и тотчас поняла, что голос, который не шутил, не
  примет такого ответа; поэтому она добавила:
   - Хорошая Жена. Это ее проделки".
   "Нет,