ые заставляли ее задолго до сегодняшних
  игр всерьез задавать себе вопрос, была ли она нормальной, когда вышла замуж
  за Джералда.
   "Кто-то должен был положить этому конец, - подумала она вяло. - Кто-то
  должен прекратить этот ужас".
  
  ***
  
   На кресле рядом с дверью в ванную лежала яркая юбка и блузка без рукавов,
  которую она надевала сегодня в этот не по-осеннему теплый день; ее лифчик
  висел на ручке двери. А ноги и простыни перечеркивал яркий отсвет солнца.
  Это был не правильный квадрат, который обычно ложился на кровать в час, и не
  прямоугольник, которым тот становился в два часа, а узкая полоса, которая
  сообщала, что сейчас около четырех. Затем полоса уйдет с кровати на пол,
  потом уползет вверх на стену, и тени появятся по углам и под столом; эти
  тени начнут выползать из углов к центру комнаты, поедая свет...
   Солнце уходило на запад. Максимум полтора часа, и наступят сумерки, а еще
  через сорок минут станет темно.
   Эта мысль не привела ее в отчаяние - пока, во всяком случае, - однако
  тоска вновь выпустила когти, и страх подступил к сердцу. Она прикована к
  кровати, а мертвый Джералд лежит на полу рядом: Джесси представила себя и
  его в ночной темноте пустого дома и вздрогнула. Человек с бензопилой ушел в
  свой светлый и теплый дом к жене и детям, собака убежала, осталась только
  эта чертова гагара на озере для компании - только она и никого более на
  десять миль вокруг.
   Мистер и миссис Бюлингейм проводят первую долгую осеннюю ночь рядом - но
  в